Дмитрий Хомак сооснователь и администратор Lurkmore

«Lurkmore придумали тихие, скромные гики. Мы интересовались игрушками и кино, книжками и аниме — кто чем, но общая идея состояла в том, чтобы сделать русскоязычную энциклопедию массовой культуры. В России этим никто не занимается, тогда как исследования американской поп-культуры читать очень интересно. Вот «Афиша», скажем, про поп-культуру, но как справочником ею пользоваться вообще невозможно — не будешь же перерывать статьи из номера в номер. Я пять лет какие-то такие истории собирал понемногу — подрабатывал переводами, и постоянно что-то копилось. Начал пробовать скидывать это в «Википедию». Русским редакторам это все очень не понравилось — типа мы серьезная энциклопедия. Хотя какая она серьезная — там же многие статьи переведены из английской в буквальном смысле «Промтом». В общем, мы решили делать свой сайт.

Параллельно в мире гремела история с анонимными имиджбордами, а у них там все очень интересно. Они производят гигантское количество контента, 99% оказывается никому не нужно, но один процент становится частью массовой культуры. Как, скажем, с «My little Pony» — откуда пони, почему вдруг все внезапно постят картинки пони, делают в фотошопе картинки кавайные? Вот тут вступает Lurkmore — и все объясняет.

«Откуда пони,
почему все
внезапно постят
картинки пони?»

Любая статья Lurkmore пишется каким-то коллективом — это и беда, и спасение. Пытаться этим как-то управлять — все равно что пробовать пасти кошек стадами. У нас нет никаких правил и критериев. Единственное, что всегда пресекается, — это когда какой-нибудь чувак просто берет статью из «Википедии», скажем, «Двигатель внутреннего сгорания» и пытается переписать ее якобы на языке Lurkmore, с матом и все такое. Зачем это нужно? Ну и про сам этот язык — надо понимать, что Lurkmore делали люди достаточно образованные, и никто из нас в жизни такими оборотами не изъясняется.

Я могу сформулировать до фига претензий к Lurkmore. У нас неполная, неточная зачастую информация — и это неисправимо. Но мы пытаемся сделать так, чтобы в любой статье — даже про Путина — были изложены две радикально противоположные точки зрения, чтобы народ все-таки задумался. И ни фига, народ воспринимает и первую половину статьи, и вторую половину статьи, и она как-то в голове у него смешивается — то ли он украл, то ли у него украли, ну вот что-то такое.

Lurkmore трактует цензуру примерно следующим образом: «Это такой чит, который очень удобно использовать в разной полемике в угоду себе любимому»

У меня некоторые представления о типичном авторе Lurkmore. Скорее всего, это студент первого, второго, третьего курса, которого что-то раздражает. Юноши заражены подростковым ангстом, и этот ангст направляют на что угодно — так и получается статья, полная ненависти. Чувак начинает с того, что на эмоциях кого-то поливает говном, но заканчивает тем, что он углубляется в какую-то тему и начинает раскапывать, раскапывать, рас­капывать. Так обычно и получаются приличные журналисты. Другое дело, что в России, к сожалению, приличные журналисты никому не нужны, потому что писать надо не про то, что тебя бесит, а как сказал рекламный отдел.

Мне самому нравятся самоописывающиеся статьи, то есть взглянешь на нее — и сразу все понятно. Например, статья про твиттер, ограниченная 140 символами («Twitter — средство микроблоггинга (пост до 140 символов), дико популярное в интернетах. Лурка — не твиттер, здесь микростатьи не поощряютс»). Или статья про цензуру, или статья про рекурсию — всякие милые шуточки, которые не были бы возможны в бумажном виде. Единственное, я стараюсь следить за статьями про религию, чтобы Lurkmore был ресурсом как можно более антиклерикальным. Хотя по понятным причинам «редакторской позиции» у нас быть не может, во время суда над Pussy Riot у нас логотип пару месяцев висел в балаклаве.

Фотография: Александра Рожкова

Дмитрий Хомак выполняет функции пресс-атташе Lurkmore — но, по его словам, весьма приблизительно представляет себе авторов, от имени которых выступает

У нас самих тоже была пара судебных случаев. Вот, скажем, друзья пишут статью про какого-нибудь юного сатаниста, поклонника «Арии», публикуют фотографии: в одной руке банка тушенки, в другой — ритуальный кинжал. Ну говнарь чистой воды. Потом этот чувак взрослеет и становится юристом где-то в «Газпроме» и начинает страдать, что вбиваешь его имя и фамилию и вылезает эта статья. И тогда он начинает писать заявления в прокуратуру, меня вызывают и предлагают с ним как-то решить вопрос. Мы и договариваемся: что статью оставим, очень уж хорошая, только уберем имя и фамилию. Ну бывает такое, людям стыдно за собственную молодость.

Был еще странный судебный процесс с Катей Гордон: кто-то приложил ее довольно зло. Катя Гордон пообещала тысячу долларов тому, кто даст ей информацию об администрации Lurkmore. Я ей прислал свой телефон, мне позвонил какой-то мужик и мутно угрожал переломать ноги, если статья не будет удалена. Я из статьи убрал только ее данные о прописке — а все эти данные, надо сказать, берутся из одного источника. Это ворованные в 1999 году базы МГТС, которые продавались на Горбушке. Катя меня, с одной стороны, в фейсбуке приглашала на свои концерты, а с другой — подала в ростовский суд на Константина Грушу, на которого домен зарегистрирован. Ну я слетал пару раз в Ростов, мы в итоге заменили статью на сканы материалов дела. Катя в них выглядит все той же дурой, но все равно считает, что она победила интернет 

Правила Lurkmore гласят: «Все ради лулзов. Но факты превыше лулзов». Из статьи про My Little Pony можно узнать, что русские поклонники одноименного сериала «называют друг друга поняшами или просто няшами»

Очень популярны у нас мизогинические статьи вроде «Тупая пи…да», и «Гламурное кисо», и «Овуляшки». Объясняется это все тем же — у нас пишут подростки, технари мужского пола. Анекдоты такого рода есть в любой мужской среде. То есть это нормальная подростковая фигня. Плюс на нее накладываются абсолютная дремучесть наших нравов. Кроме того, у нас в стране все очень плохо с пропагандой феминизма. То, что у нас якобы гарантированы права и свободы женщин, — это полная х…ня.

Двадцатидвухлетние студенты несут с собой из советского прошлого какие-то дикие предубеждения. И это все умножается на такую русскую специфическую нетерпимость. У нас в стране нет практики пропаганды чего-либо — от осторожной езды на мотоцикле до уважительного отношения к правам и свободам других. Так что у нас государство, с одной стороны, патерналистское, но очень при этом либертарианское — типа сами возитесь.

Lurkmore — это зеркало российской нетерпимости. Есть условный «Говнарь», а есть условный «Хипстер», и вот им не сойтись. И одни пишут статьи про других. Взаимная ненависть — это не особенность Lurkmore, это давно и хорошо известная беда России».